04
Сен 20

Джо Хилл. Странная погода

Ну, нет, совсем не того я ожидал от лауреата премии Брэма Стокера и финалиста премии Локус — так гласят надписи на обложках. Если, конечно, им можно верить. Потому как, все прочая информация на задней обложке на деле тоже оказалась рекламным враньем. «Лучший американский автор хорора» — вроде как сообщает нам Times. Но в книге нет даже намека на хорор! «Дьявольски хорош!» — радуется USA Today. Интересно, а чем именно?

Книга «Странна погода» представляет собой сборник, в которой включены четыре повести, никак не связанные друг с другом.

«Моментальный снимок» — история о «полароиде», что отнимает память у человека, которого с его помощью фотографируют. Откуда взялся этот странный человек с «полароидом»? Зачем он постоянно фоткает впавшую в деменцию старушку? На все эти вопросы ответов мы не получим. В чем тут вообще смысл? Да, собственно, ни в чем Просто примите к сведению, что Джо Хилл придумал вот такую фигню. Вам страшно? Мне — нет.

«Заряженный» — самая большая вещь в сборнике. Это вообще не рассказ и не повесть, а политический памфлет на тему того, какое зло приносит мирным гражданам Америки право на законное владение оружием. Белые гады, полицейские и охранники торговых центров, стреляют благородных черных почем зря, при любом удобном случае. Может быть, для Америки это и актуальная тема, для нас же — пустышка. И, уж точно, это никакой не хоррор.

«На высоте» — человек впервые в жизни прыгает с парашютом и падает на облако. Которое, мало того, что оказывается твердым, так еще и начинает воплощать в реальность все его фантазии и мечты. Вот только накормить оно его не может. Самый невразумительный текст во всей книги. В нем вообще ничего не происходит, история топчется на одном месте. Плюс (или минус) неоправданно много места уделено отвратительно детальному описанию физиологии героя — как он пердит, как блюет, как он гадит, как подтирает свой зад… Мля, это уже реально какой-то патологией попахивает.

«Дождь». Ну, и наконец, последний рассказ в сборнике. Он хорош уже потому, что последний. Над Колорадо прошел дождь из кристаллических иголок. Кучу народа поубивало. Вот, что хотите со мной делайте, а я не могу представить, как падающие иголки могут убить человека, да так быстро, что он не успевает добежать до ближайшего навеса. Ну, ладно, казалось бы, эка невидаль, у них в Америке чего только не бывает: и континентальные разломы, и нашествие зомби, и инопланетяне, и Годзилла, и Бэтмен… Но вот дождя из иголок Америка выдержать не смогла и начался там у них полный апокалипсис. Этого уже я выдержать не смог и, пролистав до конца, выяснил только то, что во всем виновата Грузия. Ну, хорошо хоть не Россия на этот раз. Некую оригинальность этой бездарной повестюльке придает разве что то, что написана она от лица лесбиянки. Да, вот такой он, наш Джо Хилл — автор прогрессивных взглядов! Может и в шкуру лесбиянки влезть. Вопрос только — а на фига?

Честно говоря, мне его даже немного жаль. В смысле, Джо Хилла. Он изо всех сил старается сделать свой текст взрослым, включая в него сцен насилия и секса, которые, следует заметить, написаны вопиюще плохо. Но, на самом деле, Джо Хилл — стопроцентно детский писатель. Потому как и форма изложения у него детская, с бесконечными повторами и непременным желанием ткнуть читателя носом в то, что он сам считает важным. И текст предельно прост и дидактичен. И мотивы героев по-детски однобоки и примитивны. Причем, примитивны настолько, что даже детям такое не свойственно. Вот, скажем, сидит человек на облаке и ему совершенно по фигу, откуда это удивительное облако взялось. У него только две мысли в голове — как бы пожрать и с кем бы потрахаться.

Сам по себе текст скучен, невыразителен и сер настолько, что, читая его, временами начинаешь ощущать, что слушаешь какое-то невнятный бубнеж: «Бу-бу-бу-бу-бу…» Страсть к дословным пересказам телефонных разговоров и телепередач можно объяснить разве что только желанием «разогнать» текст, который и без того по большей части состоит из «воды». Я всегда читаю литературные тексты очень внимательно и медленно, возвращаясь взглядом назад, если случайно пропустил какое-то слово. Тут же я то и дело ловил себя на том, что перепрыгивал взглядом через целые абзацы! И — ничего, все нормально! Вскоре я вообще начал читать только первое предложение из каждого абзаца.

Вердикт: очень плохая книга, во всех отношениях. Идеи — откровенно глупы, изложение — ужасно. Черт меня дернул эту книгу купить. Джо Хилл, будь он хоть трижды сыном Стивена Кинга, очень плохой писатель. Он не создает тексты, а записывает слова, которые приходят в голову. Как пятиклассник, пишущий сочинение «Как я провел лето» и думающий при этом только о том, сколько страниц ему велено написать. В результате получается очень рыхлый, вязкий, трудно читаемый текст. Над которым, если по уму, надо еще работать и работать. Вопрос только — зачем? Все равно ведь текст пустой.

Очень не люблю говорить такие слова, но, все же: какая дрянь!

Слева — Кинг, справа — Хилл

26
Авг 20

Владимир Шаров «Репетиции»

Этот первая книга Владимира Шарова, которую я просчитал. И купил я ее, можно сказать, по чистой случайности. Вообще-то я крайне редко покупаю книгу, ничего не зная об авторе. Но на этот раз заинтересовал анонс. Кроме того, редакция Елены Шубиной — это фирменный знак. Далеко не все, что издается в этой редакции лично мне бывает интересно, но, вне всяких сомнений, отбирают книги там очень строго. Все, что издается Еленой Шубиной, по крайней мере стоит того, чтобы с этим ознакомиться. Ну, а потом уже можно сказать, что нет, это не мое.

Примерно с таким настроением я и покупал «Репетиции». Но, вопреки ожиданиям, оказалось, что эта книга именно моя.

Роман «Репетиции» — это псевдоисторическое расследование. По форме он напоминает многие произведения Борхеса, в которых некоторые реальные исторические факты берутся в виде реперных точек на основе которых выстраивается невероятная, близкая к безумию фантасмагория. Как и у Борхеса, действия «Репетиции» начинается с того, что к некому историку в руки попадают документы 17 века. А именно, дневник некого французского театрального режиссера по имени Сертан, который, волею судьбы и исторической нелепости, оказывается в России. В России царит Раскол. Патриарх Никон строит Новый Иерусалим, в ожидании второго пришествия, которое непременно должно случиться в России. Тем более, что и год близится подходящий — 1666. Прознав о Сертане, Никон велит ему воспроизвести в Новом Иерусалиме все библейские события, вплоть до распятия Христа. Сертан берется за дела, используя вместо актеров местных крестьян, которые по причине неграмотности заучивают все свои роли, мизансцены и ремарки наизусть. репетиции продвигались удачно, как вдруг, как это всегда и бывает в России, следует крутая загогулина — Никон попадает в опалу, Сертан со всей своей труппой отправляется по этапу в Сибирь. В пути Сертан умирает, но крестьяне уже настолько прониклись своими ролями, что продолжают репетиции при любом удобном случае, будучи уверены, что именно от этого зависит, когда свершится второе пришествие.

В Сибири ссыльные, как и полагается, получают землю. строят деревню, обживаются. И продолжают репетировать.

Идут году. Родители передают свои роли детям. Репетиции продолжаются. На жизнь поселка этих странных людей накладывается жизнь всей страны, которую автор отслеживает вплоть до 1939 года.

«Репетиции» — произведение многоплановое, его можно рассматривать под самыми разными углами. И именно этим оно в первую очередь, интересно. С одной стороны, это рассуждение о месте веры в жизни человека. По Шарову, вера не делает человека ни добрее, ни духовнее. Скорее даже, наоборот — она дает ему оправдание любых недостойных поступков, вплоть до убийств. С другой стороны, это очень интересная попытка показать, насколько субъективное представление человека о жизни преобладает над объективной действительности. Хотя, при желании, рассказанную Шаровым историю можно рассматривать и как фантастическую аллегорию всей российской истории.

Мне книга понравилась. Хотя до подлинного литературного блеска ей все же далеко, но это лучшее из современной мейнстримовой российской литературы, что я прочитал за последние несколько лет. И теперь у меня в стопке того, что ждет прочтения, еще несколько его книг.

Скончался писатель Владимир Шаров. РЕН ТВ

08
Авг 20

Поля

Недавно был разговор с одним из читателей о том, как одно издание книги может на треть оказаться больше другого по числу страниц. Ну, примерно вот так. Как раз на треть.


03
Авг 20

Яцек Дукай «Иные песни»

С Яцеком Дукаем у меня не сложилось. И в этом скорее моя вина, нежели автора или переводчика. Я редко бросаю книги, не дочитав, за исключением редких случаев, когда текст оказывается, ну, совершенно нечитаемым. Но такое обычно становится ясно уже на первых 10-15 страницах, а то и раньше. «Иные песни» я дочитал ровно до середины — а это, между прочим, текст в 750 страниц, — и понял: все, больше не могу. Точно так же я в свое время не смог осилить «Жестяной барабан» Гюнтера Грасса. Мне кажется, это связано с особенностью мышления, когда человека оказывается прост не в состоянии воспринимать информацию определенного рода.

Впрочем, давайте по порядку.

Прежде всего, Яцек Дукай написал очень необычный роман. Он создал совершенно оригинальный мир, который поначалу кажется альтернативной реальностью, выстроенной на основе античности, которая не рухнула в свое время под напором варваров, а продолжала развиваться, заполняя собой весь мир. В этом мире летоисчисление ведется от Падения Рима, но, тем не менее, Александрия стоит и открыта для всех желающих Александрийская библиотека, а самыми распространенными языками являются латынь и греческий. Но главным отличием этого мира от нашего заключается в том, что здесь дух преобладает над материей.Человеческий дух настолько велик, что способен преобразовывать материальные предметы. А любой поединок, двух человек за столом или двух армий на поле боя, сводится, в первую очередь, к противостоянию духов. А еще где-то в Африке есть Искривленные земли, в которой непонятно по какой причине происходит жуткое уродование всех форм, в особенности биологический. Человек, ступивший на эти земли, если и вернется назад, то изуродованным до полной неузнаваемости.

Второй особенностью романа «Иные песни» является язык, придуманный автором. Дукай использует очень много названий и терминов, в основе которых либо слова из греческого и латыни, либо некие мифологические понятия. И тут он, на мой взгляд, несколько перебрал, придумывая новые названия даже для хорошо известных и широко распространенных вещей, таких как повозка, табак, свеча и т.п. Это делает текст тяжеловесным и неудобочитаемым. Тут нужно сказать, что переводчик проделал огромную работу, адаптируя всю эту терминологию под русский язык. Он же снабдил текст обширными комментариями. И, все же, не так-то удобно, читая художественный текст, то и дело заглядывать в словарь.

Теперь о том, что лично мне показалось недостатками. Очень тщательно, до мельчайших подробностей описывая окружающий мир, автор непростительно мало внимания уделяет своим героям, их внутреннему миру. Расписывая порой она несколько страниц размышления персонажа по тому или иному вопросу, он при этом все равно не дает возможности герою раскрыться перед читателем. Все они так и остаются фигурками на поле для ролевой игры — выбирай и играй за ту, что нравится, исходя из его роли: маг, злодей, полководец, роковая красотка… Повествование так же все время растекается водой по древу. Прочитав половину книги, я так и не понял, в чем же заключается главная интрига? Автор заманивает читателя то в одну, то в другую, то в третью сторону, показывает кучу всяческих диковинок и чудес — но, к чему все это.

Ну, а в середине книги вся история выдала вдруг такой кунштюк, что меня это буквально выбило из седла. До этого все, чем занимаются герои, здорово смахивает на магию, но, тем не менее, получает некое подобие научного объяснение, опирающееся на то, на каком уровне прибывает наука в этом выдуманном мире. И вдруг — герой отправляется в путешествие на Луну! На каком-то летательном аппарате, напоминающем летающий шар с реактивной тягой! А на Луне живут огненные люди! И там он должен встретиться с некоей богиней, которая когда-т о давно сбежала с Земли, после того, как культ ее был запрещен!

Ну, то есть, роман окончательно и бесповоротно превратился в фэнтези. (Вопреки названию серии «Звезды научно фантастики».) Причем в такое фэнтези, которое я активно не люблю — когда автор действует по принципу: что хочу, то и ворочу. Какие могут быть претензии — это же фэнтези!.. И на этом я сломался.

Больше всего «Иные песни» напоминают средневековые романы, повествующие о таинственных землях и роковых красавицах, томящихся в плену у зловредных колдунов, которым служат мерзкие карлике. А многословие, терминологические изыски и длинные псевдонаучные рассуждения делают его очень тяжелым для восприятия. Тем не менее, никого не стану отговаривать от прочтения. Роман, бесспорно, талантлив, но совершенно не в моем вкусе. На мой взгляд, текст все же не следует искусственно усложнять сверх необходимого, т.е., того, что требует авторский замысел. А в «Иных песнях», как мне кажется, замысел как раз и сводится исключительно к описанию всего, на что способна авторская фантазия. Которая, следует отдать автору должное, у него очень богатая.

Яцек Дукай на 25 BookForum - Форум видавців


01
Авг 20

Обложки

Очень красивые обложки серии детских книг. Единственная проблема — позолота. Не знаю, как у импортных, а у наших книг с похожим оформлением вся позолота после первого прочтения на руках остается. У меня на полках «черная» серия Терри Пратчетта стоит с «голыми» корешками.


21
Июл 20

Джеймс Кори «Игры Немезиды»

Пятая книга из цикла «Пространство», который выдают на-гора два неутомимых соавтора Дэниел Абрахам и Тай Фрэнк. И, хотя в этой книге уже заметным становится профессиональное растягивание текста, интригу авторы держат мастерски и напряжение не ослабевает ни на миг.

Как это делается чисто технически, мне понятно. Авторы сначала прописывают подробный синопсис романа, затем делят между собой героев и каждый ведет строго определенную линию. Но делают тони это мастерски. Настолько четко и аккуратно, что не заметно ни разницы стилей, ни сюжетных швов. Тут просто хочется снять шляпу — ай, да молодцы! Ну, и, разумеется, самое главное, что выделяет книги авторского дуэта, пишущего под псевдонимом Джеймс Кори, это потрясающая точность и достоверность описаний, дающая читателю возможность почувствовать себя в самом эпицентре событий.

На этот раз авторы раскидали команду «Россинанта» в разные стороны, буквально по всей Солнечной системе. А все ради того, чтобы более объемно показать картину происходящего. И есть чего ради. На этот раз они, ни много, ни мало, решили угробить Землю. Сказано — сделано — жизнь на Земле грохнули. Все кто смог — эвакуировались на Луну. А герои с «Россинанта» на это раз спасали не мир, а самих себя. Кроме того, нам рассказали много интересного из их прошлого. Ну, и, наконец, к экипажу «Россинанта» похоже всерьез и надолго присоединилась бравая десантница-марсианка Бобби Драпер. Этого события я ожидал едва ли не с первого момента ее появления в тексте.

Концовка у романа, как всегда, открытая. Да настолько, что я просто с нетерпением жду следующую книгу. Среди обитателей Пояса внешних планет — разброд и шатание. На Марсе созрел заговор военных. От Земли осталась только Луна. Да еще и Кольцо, созданное протомолекулой, теперь уже непонятно кем контролируется. Что же будет дальше?

Daniel Abraham and Ty Franck (Writers behind The Expanse) talk ...

02
Июл 20

Россия — родина слонов

Да, и человек-паук — тоже наш, посконный. А, если сомневаетесь — посмотрите на обложку книги, выпущенной в России в 1910 году, типографией П.В.Бельцова. Стэн Ли тогда еще даже не родился. Так что, не надо заливать нам про Питера Паркера! Вот он, наш, родной, российский — человек-паук! Автор — Филипп Степанович Шкулев. Кстати, он же является автором популярной в советские времена песни «Мы кузнецы». А в Москве есть даже улица Шкулева, до 1978 года называвшаяся Четвёртая улица Текстильщиков.

А оригинал «Человека-паука» можно прочитать здесь.


27
Июн 20

Дмитрий Пригов, Сергей Шаповал. «Портретная гарлерея Д.А.П.»

Небольшая по объему, но необыкновенно интересная книга представляет собой запись бесед лидера и теоретика концептуализма, писателя, поэта и художника Дмитрия Пригова с Сергеем Шаповалом. Беседы велись, в основном, в конце 90-х. Разговаривали эти два человека на самые разные темы. Пригов рассказывал о своем детстве, о годах учения, о своем становлении, как личности и как художника. Не была обойдена вниманием и политика, в смысли, положение дел в современной России.Напомню, дело происходит в конце 90-х, но при этом Пригов очень точно указывает на болевые точки российской действительности, которые в наше время превратились уже в гангренозные, гноящиеся раны. Много рассказывает Пригов и о своих соратниках, о различных кружках неформального искусства, существовавших до перестройки. Все это необыкновенно интересно, поскольку, во-первых, являются очень личностным свидетельством времени, определенного отрезка истории нашей страны, а, во-вторых, помогает лучше понять самого Дмитрия Пригова, поскольку человек и художник он очень не простой. Дополнением к беседам являются короткие портреты художников и писателей, с которыми близко общался Пригов, написанные им самим.

Единственным недостатком книги является то, что в беседах с теоретиком концептуализма до обидного мало внимания уделено концептуализму, как таковому. А было бы очень интересно услышать непосредственно из уст самого Пригова, что ж это за зверь такой? Поскольку у меня, например, складывается впечатление, что «концептуализм» — это только название, дающее возможность объединиться самым разным приверженцам неформального искусства.

Цитаты: «Дело в том, что правящий класс у нас очень оторван от жизни остального населения. <…>В России очень прочна традиция несоответствия власти с народом. К народу правящий класс относится примерно так же, как в Древней Греции граждане относились к илотам: это не совсем люди, поэтому при них можно совокупляться, срать и пр. Это отношение не преследует цели оскорбить народ, оно бессознательно.»

«Нужно, чтобы как можно скорее Россия регионализировалась, распалась на мелкие кусочки, которые жили бы своими частными интересами без всякого представления, что происходит за пределами своего региона, отдельного места.»

Почему Пригов с нами всегда и везде - Ведомости

24
Июн 20

Лев Рубинштейн «Регулярное письмо»

Давным-давно Лев Рубинштейн придумал новую форму письма. Или, может, лучше сказать — изобрел? Хотя, какая, собственно, разница. Главное — он начал записывать фрагменты своих произведений на карточках. Саму идею, он, несомненно, позаимствовал у Набокова, который в своем литературном творчестве так же активно пользовался карточками. Вот, только Набоков в конечном итоге собирал из карточек обычный текст. Рубинштейн собирал карточки в стопку. То есть, у него получался не только законченный текст, но и некий арт-объект. Для того, чтобы прочесть такое произведение, требовалось приложить, помимо интеллектуального, еще и физическое усилие, связанное с перекладыванием карточек. Интересно, какой способ чтения позволяет сжигать больше калорий? Когда перелистываешь страницы или перекладываешь карточки? Над этим вопросом стоило бы серьезно подумать издателям.

«Регулярное письмо» — это сборник карточных произведений Рубинштейна, изданный в вид обычного, плоского текста. Сборник охватывает период с 1976 по 2006 годы. В предисловии Рубинштейн высказывает опасение, что плоская, книжная форма может в какой-тот степени исказить авторский замысел. Как по мне, так в таком виде они даже выигрывают. Напечатанные на бумажных листах тексты Рубинштейна можно читать от начала до конца, а можно — от конца до начала. Можно читать через одно или через три — главное непременно ознакомится со всеми карточками, входящими в состав конкретного произведения. В зависимости от способа прочтения тексты обретают новые смыслы. И это ни в коем разе не ирония — это действительно очень необычно и здорово. И, что удивительно, читать Рубинштейна необыкновенно увлекательно и легко. Однако, для этого следует обладать определенным интеллектуальным багажом — едва ли не каждая строчка Рубинштиейна является прямой, скрытой или видоизмененной цитатой из самых разных источников. Не понимая, на что именно ссылается автор в том или ином случае, трудно постичь его общий замысел.

Цитата:

«96.
Куда ж нам плыть, коль память ловит
Силком позавчерашний день
А день грядущий нам готовит
Очередную

97.
СТОП!»

«Всюду жизнь», 1986

Лев Рубинштейн: "Деды и победы" | Новости

21
Июн 20

Славой Жижек «Шутки Жижека»

Эта небольшая книжица представляет собой собрание любимых анекдотов современного философа Славоя Жижека, с помощью которых он в различных своих работах иллюстрировал те или иные философские понятия. Больше всего шуток досталось Гегелю. Что и не удивительна, поскольку в основе всякой хорошей шутка лежит диалектики Гегеля. И тут уже в какой-то момент непонятно становится, кто над кем подшучивает: Жижек над Гегелем или Гегель над Жижеком.

Одним из главных достоинств Жижека всегда было умение доказать, что, во-первых, философия — это совсем не скучно, и, во-вторых, философия — это не про что-то глубоко абстрактное, а про нас с вами. Как мне кажется, основной задачей этой книги было не продемонстрировать остроумие Жижека, а пробудить у читателя интерес к философии. Пусть даже на самом простом уровне — на уровне анекдота. И с этой задачей книга справляется на отлично! Читается она быстро и легко. Ну, а закончив ее, можно переходить и к другим, более основательным работам Славоя Жижека.

Цитата: «В классической сцене из бурлескной голливудской комедии девушка спрашивает парня: «Хочешь на мне жениться?» — «Нет!» — «Не увиливай ты, отвечай прямо!» В известном смысле ее логика справедлива: единственный приемлемый прямой ответ для девушки — «Да!», поэтому все остальные, включая прямое «Нет!», считается отговоркой.»

Между прочим, с грядущим голосованием по поправкам та же самая история. Я же говорил: философия — это про нас.

Жижек в Кембридже: «Изнасиловали? Давайте обсудим» (свидетельство ...