02
Авг 19

Чудо-юдо

Вот такое плотоядное чудище появилось у меня в квартире. Жене на день рождения подарили.


18
Июл 19

Импортозамещение

Похожее изображение

Глубоко ошибаются те, кто думают, что импортозамещение — это фирменное ноу-хау ВВП и К. Увы, нынешние власти не способны придумать ничего принципиального нового, они лишь идут по пути постоянной эскалации всего и вся. Я сам столкнулся с импортозамещением еще в конце 90-х, на излете перестройки.

Работал я тогда в небольшой, но очень уютной и дружной биохимической лаборатории, которая, хотя и называлась лабораторией, но имела статус НИИ. И вот, пришел в нашу лабораторию новый завхоз по фамилии Сергеев. Мужичок, лет сорока с небольшим. В научных институтах никогда прежде не работал и о специфике нашей работы понятия не имел. Зато был очень деятельный и юркий. По слухам, прежде он работал в 1-м отделе какой-то конторы, но ветры перемен сдули его с насиженного места.

В лаборатории имелась микробиологическая группа. Девочки-лаборантки из нее сами варили мясной бульон, необходимый для выращивания микробов. Ну, что бульон этот должен быть стерильны, вроде как всем понятно. Но, кроме всего прочего, он еще и не должен содержать ни капли жира — это смерть для большинства микробов. Поэтом для приготовления этого самого бульона мы получали на Микояновском мясокомбинате так называемую жилованую говядину — вырезку высшего сорта. Да и ту потом девочки обрабатывали, вырезая остатки соединительных тканей. Увидел это дело Сергеев и пришел в ужас. И в очередной раз вместо жилованой говядины привез здоровенную 12-литровую бутыль какой-то мутной жидкости на поверхности которой плавал слой жира толщиной в три пальца. Вот, говорит, вам мясной бульон. В какой столовой ему этот бульон отлили, он говорить отказался. Но на все возражения, вроде того, что на таком бульоне микробы расти не будут, махнул рукой. Хотели бульон — получите.

Дальше — больше. Узнал Сергеев, что NaCl — это обычная поваренная соль. И как-то раз прибежал к нам счастливый, с хозяйственной сумкой. Вы, говорит, написали мне заявку на импортную соль, которая стоит 300 рублей за килограмм. А я вам — за 9 копеек! И — хлоп на стол пачку магазинной соли. Ему начали было объяснять, что лабораторная соль и та, которой суп солят, это далеко не одно и то же. Но Сергееву было по фигу: хотели соль — получите! И — махнул рукой. Это вообще был его любимый жест.

Апофеозом стала история с глицерином. Опять же, узнав сколько стоит импортный глицерин, которым мы пользуемся, Сергеев как-то раз приволок ту же самую 12-литровую бутыль, заткнутую ватой пробкой, наполненную жидкостью грязно-желтого цвета. И радостно возвестил, что нашел отличный отечественный аналог западному глицерину. Когда ему сказали, что это, может быть, и глицерин, да только он даже на глаз грязный, он, как обычно, махнул рукой. Глицерин — он и есть глицерин. Отвалите.

Самое смешное, а, может, наоборот, грустное, это уж как посмотреть, заключалась в том, что глицерин нам был нужен позарез. И мы принялись сами чистить тот, что приволок Сергеев. С помощью опять же импортных ионообменных смол. Которые стоили в разы дороже глицерина. Зато отечественных аналогов у них не было. И тут уж Сергееву было нас не обойти.

Как бы то ни было, Сергеев оставался очень доволен собой и свое предприимчивостью на стезе импортозамещения. И проработал у нес в лаборатории ни один год. Пока не подули новые ветры перемен.


08
Апр 19

В Калугу со своим Калугиным

С 16 по 19 мая, с группой авторов, издателей и переводчиков буду находиться в славном городе Калуге. Программу запланированных мероприятий пока точно не знаю. Но, разумеется, будут и встречи с читателями, и дискуссионные площадки и, конечно же, ночь в Музее космонавтики, где бал будет править Антон Первушин.

В общем, всех, кто живет в Калуге, где-то неподалеку или де просто будет проезжать мимо — ласково просим!


02
Апр 19

Реклама шаговой доступности

Похоже, компания Nike нашла новый, креативный подход к рекламе своих товаров. Теперь для того, чтобы увидеть рекламу Nike мне, к примеру, достаточно просто выглянут в окно.


26
Мар 19

Уменье сделать хуже

Жадные, гнусные дядьки из «Яндекса» таки добились своего — я перестал пользоваться «Кинопоиском». Все потому, что заблокировали мой аккаунт, который не был привязан к «Яндексу». Собственно, решение расстаться с «Кинопоиском» зрело давно, с тех самых пор, как «Яндекс» начал превращать его в свою рекламную площадку. В последнее время пользоваться сайтом по его прямому назначению стало практически невозможно. К тому же появилась такая замечательная альтернатива, как «Кинориум» — всем рекомендую.
Да, но речь, собственно, о «Яндексе» и его его идиотской политике силой затягивать к себе новых клиентов. Как по мне, так ситуация с «Кинопоиском» отбивает желание пользоваться и другими сервисами «Яндекса», некоторые из которых очень даже неплохи и полезны. Но отношение владельцев к пользователям, увы, о многом говорит. Например, о том, что нет никаких гарантий, что другие сервисы «Яндекса» так же могут вдруг внезапно, по дурацкой прихоти владельцев, измениться к худшему. Почему? Ну, наверное, потому что могут. Других причин, ради чего нужно портить что-то хорошее и делать гадости своим пользователям, я не вижу. Понятно, что в своих действиях «Яндекс» руководствуется прежде всего своими собственными интересами. Но здесь ведь даже хищническим оскалом капитализма не пахнет. Только чисто родным, посконно отечественным стремлением сделать хуже. Бизнес по-русски.


29
Сен 18

Замполит

Прапор и трипак

 

Сегодня история не о замполите, а о санинструкторе, прапорщике и трипаке.

Я попал на работу в санчасть где-то за полгода до дембеля. По личному приказу комбата. До этого санинструктором был парень с моего же призыва. Все дело в том, что, когда нас, кучу новобранцев привезли в часть, завели в какую-то комнату, а потом в нее влетел какой-то офицер и крикнул:

-Кто тут медик?!

Я не встал.

Нормальный, здоровый инстинкт подсказал мне, что, если сразу же, едва появившись в части, занять должность санинструктора, которая предоставляет кучу привилегий замечательных возможностей, то ни чем хорошим это не кончится. Вместо меня встал некий тип, который имел какое-то весьма опосредованное отношение к медицине. Да, к тому же, еще и сволочью оказался редкостной. Когда бойцу нужно было мозоль на ноге перевязать, он наклеивал кусочек бинта размером с ноготь полоской пластыря шириной в два миллиметра. В сапоге такая повязка выдерживала ровно 45 секунд. Когда у него просили анальгин от головы или зубной боли, эта скотина давала бойцу таблетку глюконата кальция. Ну, и, разумеется, карму фиг обманешь — кончил он плохо. Залетел на чем-то очень серьезном, едва не загремел под трибунал, но, в конце концов, был просто отправлен в роту, где у него не было ни друзей, ни приятелей. В санчасть комбат приказал отправить меня, поскольку к тому времени я уже его сыну отит лечил и учил его квадратные уравнения решать. Даже когда у нас начпрод в аварию попал, комбат велел не штатного санинструктора из санчасти тащит, а меня среди ночи из роты выдернуть.

Ну, в общем, после года с лишним мне в санчсти устроиться было неплохо. Да, какое там, просто хорошо. Насесть на меня по сроку службы уже никто не мог. Меня знали и уважали (или — нет, тут всякое случалось) уже просто как человека. Гриша Б.,  мордвинец, уже при увольнении был искренне удивлен: «Фига себе, ты москвич? А я думал, ты из наших.» Ну, о том, как не любят в армии москвичей, как-нибудь в другой раз.

А эта история началась зимней ночью, когда в дверь санчасти постучали. За дверь стоял прапорщик из моей роты.

-Слушай, — говорит, — тут  такое дело…

В общем, есть у него приятель в соседней бригаде связи, тоже прапорщик. Был недавно в отпуске и вернулся с трипаком. Он в свою санчасть идти не хочет, чтобы дело огласке не придавать. Так, не могу ли я его антибиотиками проколоть? Бициллин у него свой — от меня только шприц и руки требуются.

Мне не сложно укол сделать.

-Давай, — говорю, — веди своего приятеля.

Тот оказывается уже тут, за дверью ждет.

Прапор торжественно вручает мне пузырек с бициллином. Я готовлю раствор, беру шприц. Прапор спускает штаны. Я, как и полагается, делаю укол в ягодицу.

-Все, — говорю, — до завтречка.

Курс бицилина при трипаке включает от 7 до 10 уколов, в зависимости от степени тяжести.

Прапор смотрит на меня как-то подозрительно. Как будто я у него что-то украл.

-Все? — спрашивает.

-Все, — отвечаю.

-А почему было не больно?

Тут я несколько офигеваю. Вообще-то уколы антибиотиков очень даже болезненные. А бициллин из них — один из самых противных. В приличных местах антибиотики новокаином разводят, чтобы не так больно было. Но у меня-то санчасть — лишнего новокаина нет, поэтому я разводил просто физраствором. То есть, как ни крути, должно было быть больно. Не иначе как, думаю, прапор из себя Ван-Дама корчит.

-Покажи пузырек! — требует вдруг прапор.

Ну, думаю, здорово! Этот параноик решил, что я его бициллин заныкал, а ему пустую водичку вколол. Ладно, на тебе пузырек!

Прапор убеждается, что пузырек пуст, после чего требует:

-Шприц покажи!

Держи! Даю ему шприц.

-И иголку!

Достаю из кюветы стандартную иглу для внутривенного вливания и вручаю ему.

-Эта не та игла! — возмущенно заявляет прапор.

Тут я уже в полной растерянности.

-Что значит «не та»? Кто тут, вообще, доктор?

-Покажи, какие у тебя иглы есть, — уже не требует, а просит прапор.

Мне уже и самому интересно, что происходит. Поэтому я открываю перед ним бикс со стерильными инструментами.

-Вот она! — тут же радостно заявляет прапор. И выхватывает из бикса иглу для капельницы!

Это здоровенная такая игла, которую втыкают в резиновую пробку бутылки с вводимым  вену раствором, когда ставят капельницу. Иголка серьезная, с диаметром одного только отверстия миллиметра в три. И, собственно, только для этой цели и предназначенная.

В ходе дальнейшего расследования картина окончательно проясняется.

Год назад с прапором приключилась абсолютно та же самая история — был в отпуске, подхватил трипак. Вот, досадно, не поинтересовался я у него тогда, куда это он в отпуск ездит, где все поголовно триппером болеют? Вернувшись, он, как и в этот раз, отправился в нашу санчасть со своими бициллином. А у бициллина есть одна хитрая особенность — он в воде не растворяется, а образует мелкодисперсную взвесь. Все прекрасно знают, как делают укол антибиотиков — если на себе не испытывали, так в кино видели. Врач набирает в шприц жидкость из ампулы, втыкает иголку в резиновую пробку пузырька с сухим лекарством, вливает в него жидкость, перемешивает раствор, снова набирает его в шприц, после чего — классика! — поднимает шприц иглой вверх и выдувает попавший в него воздух, до тех пор, пока из иглы не брызнет само лекарство. Так вот, с бициллином так поступать нельзя! Категорически! Взвесь попросту забьет иголку. Вытягивать взвесь из пузырька следует резко, без остановки. После чего иголку снимают и, в нарушении существующих правил, выдувают попавший в шприц воздух без иглы. Затем на шприц надевают непременно новую иглу, не продувая (sic!), втыкают ее в задницу пациента и, опять же, резко, одним нажатием на поршень, загоняют лекарство в ягодицу. Стоит хотя бы немного ослабить давление на поршень — игла тут же забьется взвесью бициллина и на этом все закончится. Прежний санинструктор, видно, этого не знал. Но он сумел найти выход из положения — авторитетно заявил прапору, что для бициллина существует особая игла — та самая трехмиллиметровая игла для резиновых пробок!

Не знаю, как уж он ее на шприц присобачил — игла для этого совершенно не предназначена. Взвесь бициллина через нее. конечно, потечет без проблем, но это ж даже подумать страшна, какую дырку она оставит в заднице! Почти как пуля от мелкашки!

-И что, — спрашиваю прапора, — весь курс так кололи?

Он в ответ молча кивает.

Жуть какая!

Но, по крайней мере, мне понятно стало, почему мой укол показался ему совершенно безболезненным.

Нужно было видеть выражение лица прапора, когда я рассказал ему, в чем тут фокус. Самые разные эмоции промелькнули на нем, пока до прапора доходило, что за зверские опыты ставили над ним в этой санчасти год назад, и каким идиотом он сам себя выставил.

Наконец он поднялся на ноги.

-Где сейчас этот санинструктор? — спросил он у моего ротного прапора.

-Во  второй роте, — ответил тот.

-Это та, что напротив санчасти?

-Ну, да.

-Идем! — решительно заявил один прапор другому и они оба потопали к выходу.

Чем все это закончилось, я не знаю. Да мне, честно говоря, и неинтересно было. Меня и без того уже немало порадовал история с супериголкой.

Ни завтра, ни послезавтра, ни в какой другой день прапор из бригады связи ко мне больше не приходил. Не думаю, что один правильно сделанный укол бициллина разом излечил его от трипака. Скорее всего, ему не понравились мои методы лечения. Ну, в самом деле, что это за укол, от которого жопа не болит?


16
Сен 18

Замполит

Замполит злопамятный

 

Майор С., замполит командира части, был человеком не злобным. Не припомню случая, чтобы он кого-нибудь одарил  нарядом вне очереди. Не говоря уж о том, чтобы на гауптвахту отправить. Все его претензии к личному составу, как правило, ограничивались внешним видом. В остальном же он предпочитал держаться в тени командира части. Даже ходил всегда за ним по пятам. Однако, как оказалось, майор С. был злопамятен.

Стояло лето. Я отслужил чуть больше года. Повсюду цвела конопля. И жизнь, можно сказать, была прекрасна. И был, кажется, выходной день.

На дневном построении, командир роты вызвал меня и еще троих, велел топать в штаб и доложиться там замполиту. И все. Никакой дополнительной информации. Ну, ладно. Пришли мы в штаб, доложили о прибытии. Замполит завел нас в кабинет, усадил за стол, дал по листу чистой бумаги и образец. Сказал: «Пишите» — и ушел. Образец оказался заявлением на прием в кандидаты в члены КПСС.

Минут через двадцать замполит вернулся и так же спокойно, ничего не говоря, начал собирать написанные заявления. У меня — чистый лист. Замполит смотрит на меня непонимающе. А я начинаю гнать какую-то пургу на счет того, что я еще слишком молод, у меня недостаточно жизненного опыта и вообще я сомневаюсь в том, что  достоин в данный момент стать кандидатом… Замполит машет на меня рукой — Заткнись, мол, — и указывает на дверь — Проваливай. И я, счастливый, что все так легко закончилось, убегаю.

В общем, все закончилось без последствий. Только вечером ротный позвал меня к себе в кабинет и велел объяснить, что произошло в штабе. Я погнал все ту же пургу на счет того, что, мол, не считаю себя достойным. Он без особой злобы обозвал меня мудаком — на том и закончилось.

Прошел еще год. Настал мой дембель.

Демобилизующийся в те времена мог получить от командира части направление на внеконкурсное поступление в ВУЗ. Полагалось это направление не то, чтобы каждому, а, как раз наоборот, как было в нем написано «за особые заслуги и успехи в чем-то там, рекомендуем зачислить вне конкурса», но давали его всем, кто попросит. А народ брал, руководствуясь старым совковым принципом: «А чего ж не взять, если на халяву!». Я серьезно собирался поступать после армии в институт, поэтому вместе с остальными дембелями пошел в штаб за направлением. Мы получили направления у дежурного по штабу, и отправились в кабинет командира части, за подписью и печатью.

И надо же было такому случиться, что на момент моего увольнения командир части оказался в отпуске. А его обязанности в это время исполнял замполит. Сидя за столом, майор С., не глядя подписывал направления. Но, как только очередь дошла до меня, он поднял взгляд, саркастически усмехнулся и сказал:

-А вот, тебя, Калугин, мы не считаем достойным.

И порвал мое направление.

Спорить, разумеется, было бесполезно. Понятно было, откуда эта цитата.  Может быть, стоило попросить? Не знаю. Не пробовал.

Но, в результате, в институт я поступало на общих основаниях.

В приемной комиссии на меня смотрели, как на идиота:

-Ты же после армии — где твое направление?

Но времена еще были глубоко советские, и я не стал объяснять, почему оказался недостойным.

 


10
Сен 18

Замполит

  1. Эпичное падение

 

Замполитом командира части был у нас майор С. Лет сорока с небольшим, невысокий, с чуть вьющейся, сильно поседевшей шевелюрой и очками в толстой пластмассовой оправе. Говорил он медленно, негромко, как будто точно знал, что каждое его слово — на вес золота. Была у майора С. слабость — любил он бухнуть. Причем, делал он это в присущей только ему одному, уникальной манере. Он не надирался разом до полного «не могу», а клюкал понемножечку в течении всего дня. К вечеру, как правило, алкоголь и усталость брали свое, и майор С. отправлялся домой отдыхать.

Суббота и воскресенье в армии отличались от  всех прочих дней главным образом тем, что в эти дни нам показывали фильмы. И, между прочим, совсем неплохие фильмы. Поскольку наша часть находилась на территории военного городка, стоявшего в сопках, километрах в ста от Улан-Удэ, наш киномеханик брал фильмы в клубе городка, куда ходили офицеры с женами и подругами. Так, что там попадались и новинки, и классика. Перед тем, как идти в клуб, нас выводили на вечернее построение, чтобы после просмотра фильма сразу отправить спать. Раздевалки в клубе не было, поэтому даже зимой мы топали туда без верхней одежды. Чтобы мы не околели, построения проводились не на плаце, а возле ротных корпусов, после чего — бегом в клуб.

И вот однажды, в середине зимы, случилось так, что в один из выходных дней, майор С. оказался не только дежурным по части, но и единственным старшим офицером на все подразделение. Не в силах упустить такую возможность, он, должно быть, всецело посвятил себя свой страсти. В части его видели только рано утром, после чего он исчез в недрах штаба.

В девять вечера дневальный дает команду на построение. Все в одних легких куртках  — фактически, в чем мать родила, — выскакивают на улицу, рассчитывая вскорости оказаться в теплом клубе. Но неожиданно поступает странная команда: «Шагом марш на плац!». Все тихо офигевают — мороз под сорок, мы раздетые, какой, на фиг плац? — но все равно топают в указанном направлении.

Строимся на плаце.

Ночь. Два фонаря у крыльца штаба. Небо с россыпями звезд и полосой Млечного пути —  как в планетарии. К дверям штаба тянется широченная лестница в три пролета, каждый ступенек по десять. Глядя на эту лестницу, можно подумать, что ведет она не в штаб стройбатовской части, а, как минимум, в Театр советской армии. Между первым и вторым пролетами стоит трибуна, на которую обычно выходят разводящий и командир части. На этот раз на трибуне — никого.

Пять минут стоим. Десять.

Околеваем.

Пятнадцать.

Кому-то из ротных прапорщиков приходит в голову дать команду убрать руки в карманы. Ну, по крайней мере пальцы не отморозим. А то ведь без пальцев как лопату в руках держать?

Наконец дверь штаба распахивается. Появляется замполит в сопровождении двух дежурных по штабу. На нем расстегнутая шинель и косо надвинутая шапка. Замполит останавливается, принимает позу древнегреческого оратора и, явно имея намерение поведать всем нам нечто сокровенное, провозглашает:

-Солдаты!..  — Ну просто Одиссей, обращающийся с речью к воинам, отправляющимся с ним в Трою!

После чего заваливается на бок и медленно катится вниз по лестнице.

На площадке между вторым и  третьим пролетами его догоняют дежурные. ловят и ставят на ноги. Замполит гневно отпихивает их в стороны, одергивает шинель и произносит все то же:

-Солдаты!..

После чего снова падает и катится дальше вниз по лестницы.

Смотрится все это невообразимо эпично. Ночь, Звезды. Строй окоченевших от холода солдат. Полная тишина, Широкая лестница. И замполит — медленно катящийся вниз в перекрестье света двух фонарей.

Дежурные снова ловят замполита между двумя пролетами. И тут уже у них хватает ума ухватить его как следует под белы ручки и, не смотря на сопротивление, утащит в штаб.

Трибуна по-прежнему пуста. Мы, как и прежде. стоим на плаце. Без шинелей. Засунув руки в карманы.

Тут кто-то из ротных прапоров взбегает вверх по лестнице и скрывается за дверями штаба. Видимо, решил справиться о состоянии майора С. Через пару минут он появляется на лестнице и машет рукой.

-В клуб!

И мы наконец-то топаем в клуб, где быстро приходим в себя.

В клубе тепло. Да еще и какой-то боевик с Бельмондо. И майор С. вскоре оказывается всеми забыт. Хотя мы так и не узнали, что же он собирался нам поведать?


08
Сен 18

Замполит

Вот, как-то оно вдруг сошлось, прошлое и настоящее.

Настоящее, это информация о том, что в войсках у нас восстанавливаются должности политработники. Сначала в Министерстве обороны сказали, что политруки нужны, чтобы кроить из солдат истинных патриотов, потом — чтобы воспитывать в солдатах веру в бога, поскольку без бога точно не прицелишься и на курок не нажмешь, ну, и наконец, для того, чтобы противостоять тлетворной западной пропаганде. Из этого можно сделать вывод, что нынешние политруки будут представлять собой нечто среднее между ротными капелланами и советскими  замполитами. Про капелланов можно почитать у Гашека — лучше уже никто не напишет.  А советские замполиты — это особая песня. С одной стороны, это такой же бесполезный человек, как и капеллан, с другой — как не крути, офицер, военный чин, зачастую довольно высокий, которому честь полагается отдавать..

Основная обязанность этих людей заключалась в том, чтобы проводить политзанятия и разъяснять тупым солдатам прямую и несгибаемую линию партии. Которую они и сами не очень-то хорошо понимали. Происходило это примерно так. (Это не анекдоты, а реальные зарисовки из армейской жизни)

-Рядовой! Ты знаешь, кто такой мизантроп?

-Так точно!

-Кто?

-Древний человек!

-????

-Питекантроп… Мизантроп.

Или:

-Рядовой! Сколько ты знаешь Америк?

-Пять!

-????

-Северная, Южная, Латинская, Центральная и США!

После этого рядовой еще подходит к карте и показывает на ней все названные Америки.

Или:

-Знаете ли вы, солдаты, о деле Агджи?

Я поднимаю руку.

-Калугин! Опусти руку!

Опускаю.

-Повторяю вопрос. Знаете ли вы, солдаты, о деле Агджи?

Прошлое — это, разумеется, мои армейские воспоминания. Служил я в середине 80-х. И, как не странно, воспоминания с тех пор не только не стерлись, а, вроде как, даже ярче сделались. Как только я вернулся из армии, у меня сразу же появилось желание об этом написать. Потому, что оно того стоило! К тому же, чуть погодя, на волне перестройки появилась повесть замечательного писателя Сергея Каледина «Стройбат».  Мне она страшно не понравилась. И  захотелось самому высказаться на ту же тему. Но, реально оценивая свои возможности на тот момент, я прекрасно понимал, что сделать что-то путевое из кучи имеющегося фантастического материала у меня не получится.

Ну а сейчас, я попробую выдавать эти воспоминания маленькими эпизодами. Когда будет появляться время и желание. Как отдельные зарисовки, а не как фрагменты чего-то более крупного. Как не странно, в отличии от Каледина, у меня в памяти сохранились исключительно забавные эпизоды. А начну я, разумеется, с замполитов.


27
Июл 18

Мимоходом

Так, сейчас 22-27. Я минут пять назад вернулся с улицы, куда выходил, чтобы понаблюдать за обещанным астрономами полным лунным затмением. Могу отчитаться — в Москве лунного затмения нет! Во всяком случае, в районе Коптево. Как нет и самой Луны. Все небо затянуто тучами. Обидно.